Я. Хёйзинга в книге Осень Средневековья (гл. VI Рыцарские

ордена и рыцарские обеты ) пишет следующее:

Грандиозная игра в прекрасную жизнь -- грезу о благородной

мужественности и верности долгу -- имела в своем арсенале не

только вышеописанную форму вооруженного состязания. Другая столь

же важная форма такой игры -- рыцарский орден. Хотя выявить

прямую связь здесь было бы нелегко, однако же никто -- во всяком

случае из тех, кому знакомы обычаи первобытных народов, -- не

усомнится в том, что глубочайшие корни рыцарских орденов, турни-

ров и церемоний посвящения в рыцари лежат в священных обычаях

самых отдаленных времен. Посвящение в рыцари -- это этическое и

социальное развитие обряда инициации, вручения оружия молодому

воину. Военные игры как таковые имеют очень древнее происхождение

и некогда были полны священного смысла. Рыцарские ордена не

следует отделять от мужских союзов, бытующих у первобытных

народов...

Впрочем, в представлениях, свойственных рыцарским орденам,

христианский элемент был настолько силен, что объяснение существа

этих представлений из чисто средневековых по своей природе

церковных и политических оснований, могло бы показаться вполне

убедительным, если бы мы все же не знали того, что основания эти

скрывают объясняющие их, повсеместно проявляющиеся параллели с

первобытными обществами.

Первые рыцарские ордена -- три наиболее известных ордена

Святой Земли и три испанских ордена -- возникли как чистейшее

воплощение средневекового духа в соединении монашеского и рыцарс-

кого идеалов, во времена, когда битва с исламом становилась --

дотоле непривычной -- реальностью. Они выросли затем в крупные

политические и экономические институции, в громадные хозяйствен-

ные комплексы и финансовые державы. Политические выгоды посте-

пенно оттесняли на задний план их духовный характер, так же как

и рыцарски-игровой элемент, а экономические аппетиты, в свою

очередь, брали верх над политической выгодой. Когда тамплиеры

и иоанниты процветали и еще даже действовали в Святой Земле,

рыцарство выполняло реальные политические функции и рыцарские

ордена, как своего рода сословные организации, имели немалое

значение.

Но в XIV и XV столетиях рыцарство означало лишь более вы-

сокий ранг в системе общественного уклада и в более молодых

рыцарских орденах элемент благородной игры, который скрыто

присутствовал в самой их основе, выдвинулся на передний план.

Не то чтобы они превратились только в игру. В идеале рыцарские

ордена все еще были полны высоких этических и политических

устремлений. Но это были мечты и иллюзии, пустые прожекты.